Bono.. Что я знал о жизни?

Я случайно нашла “это” в интернете. И решила оставить “это” здесь в Тропинках. Мне было чрезвычайно интересно читать этот перевод интервью, данного когда-то любимым мной Боно изданию Esquire, возможно потому, что многие его взгляды на вещи сродни моим. Я не знаю, сколько лет этому интервью, но оно до сих пор довольно актуально, а в чем-то и мудро.
ПОЛ ДЭВИД ХЬЮСОН, известный миру как БОНО

16142645_968618489938771_2254637461548859137_n

Боно для Esquire:

● ОТЕЦ ВСЕГДА предостерегал меня от мечтаний, потому что мечты ведут к разочарованиям. Отсюда, конечно, моя мегаломания: отец опасался больших идей, а я только ими и интересуюсь.

● Я РОДИЛСЯ В ПРИГОРОДЕ. Что я знал о жизни? Моя мне была скучна. Даже там, где я рос, я постоянно ночевал не дома — у меня просто страсть к путешествиям. Это не желание учиться и не способ написать новую песню, а что-то гораздо более эгоистичное. Я люблю называть это интеллектуальным любопытством, но может быть, я просто вуайерист-любитель. У меня ненасытные глаза.

● НАСИЛИЕ В ПРИГОРОДАХ порождается их уродством. В Ирландии в семидесятые многие районы строились коррумпированными строителями. Они не закладывали в планы инфраструктуру и декоративные элементы. Они обезличили Дублин. И спустя поколение насилие вернулось к ним. Из-за подобных схем застройки, как например в Талле, 27 тысяч юношей, от двенадцати до восемнадцати лет, каждую ночь шлялись по улицам. Это целая армия. Людям просто было некуда пойти.

● МОЙ БРАТ, работавший в национальной авиакомпании, выяснил, что может дешево покупать самолетную еду. Он приносил эти запакованные обеды и заполнял ими холодильник. Я ел их, приходя домой из школы. Школа была возле аэропорта, и когда там решили ввести ланчи, их стали покупать в аэропорту. Так что и на ланч я ел ту же сраную еду для авиапассажиров. Этого оказалось достаточно, чтобы теперь я питался только в дорогих ресторанах.

● В ОТРОЧЕСТВЕ все постоянно думают о смерти, и я здесь не исключение. Я очень мучился, не знал, кто я и где. Но с возрастом я стал нетерпим к таким мыслям. Мне было тяжело, когда Майкл (Хатченс, друг Боно. — Esquire) покончил с собой, потому что я знаю, как человек может забраться в черную дыру и уже не выбраться оттуда. Чем больше он старается, тем больше становится дыра. Я часто думаю: господи, если бы он помедлил полчаса, и отчаяние отступило, он был бы все еще здесь. Но глядя на людей, которые борются за пищу и воздух в Африке, которые молят о жизни, я злюсь при мысли о тех, кто бросается этой жизнью.

● Я ДУМАЮ, что одержимость юностью — это пережиток шестидесятых. Некоторые умирают в семнадцать лет и откладывают похороны до тех пор, пока им не стукнет семьдесят семь. Я вижу много мертвой молодежи и много живых стариков.

● В НАШЕМ РАЙОНЕ процветал алкоголизм, люди постоянно торчали в пабах. Мы были молодыми, наглыми и мы не хотели идти этим путем. Выпивка — это ловушка, поэтому мы не пили. Мы смотрели Монти Пайтона, изобрели свой собственный язык, называли друг друга вымышленными именами и необычно одевались.

● ОТСУТСТВИЕ ЖАЛОСТИ к себе — одно из качеств, которыми я хотел бы обладать. Оно больше вceгo восхищает меня в людях.

● ВО ВРЕМЯ НАШЕГО ПЕРВОГО ТУРА по США мы играли в клубах для шестидесяти или семидесяти человек. Танцплощадки пустовали. Я покидал сцену, садился за столики к слушателям, пил из их стаканов и целовал их девчонок. Это было весело. Мне нравилось сливаться с залом.

● МНОГИЕ АМЕРИКАНЦЫ согласятся, что Америка построена на крови. И кровь все еще вопиет из ее земли. Люди, которые сделали Америку своим Новым Светом, приобрели плохую карму, жестоко обращаясь с местным населением и культурой. Но высаживаясь на американские берега, они крепко держались за идею равенства. Насилие, которым был проложен путь к равенству, — позорно, но сама идея не стала от этого хуже. Сама идея — чиста, место, где ее осуществили, — нет.

● Я ХОТЕЛ БЫ ВЕСТИ ЖИЗНЬ, которую вы бы назвали набожной. Но я плохая реклама для бога.

● МНОГО ЛЕТ НАЗАД мой друг собирался жениться, но был на мели, так же как и я. Но я почему-то знал, что тем или иным путем, неизвестно как, я смогу оплатить его свадьбу. Я был как ребенок, которому кажется, что всякая его молитва будет услышана. В своей детской наивности я думал: «Знаешь, на коробке с хлопьями написано о конкурсе, в котором можно выиграть машину. Мне следует просто вырезать и послать картинку. Я точно выиграю машину и отдам другу». Так или иначе, я не стал участвовать в конкурсе, а день свадьбы все приближался. Тогда я подумал, что выиграю деньги на скачках. В ближайшие выходные проходили Грэнд Нейшнл — крупнейшие скачки в Ирландии.
Я сказал себе: «Вот оно! Теперь мне нужна наводка». В день скачек я сидел в баре «Лебедь и Печать» в Корке и думал, что осталось только пятнадцать минут, а я не знаю, на кого ставить. Тогда из уборной вышел какой-то бродяга, странный тип с собакой, и дал мне наводку. К сожалению, я забыл имя лошади, что-то вроде Позолоты. «Ставь на Позолоту в Грэнд Нейшнл», — прошептал он. Я пошел к букмекерам и поставил на нее восемнадцать фунтов — все, что у меня было. И даже не стал смотреть забег. Я был совершенно уверен в себе. Была ли это вера? Я не знаю. Три часа спустя я пришел обратно и получил около пятисот фунтов. Я отдал их другу, и он женился.

● С ВОЗРАСТОМ твои представления о хороших и плохих парнях меняются. Переместившись из восьмидесятых в девяностые, я перестал бросать камни в символы власти и насилия. Я начал бросать камни в свое лицемерие. Тогда я начал видеть мир в другом свете, где я часть проблемы, а не часть решения.

● ВО МНЕ ОЧЕНЬ много от коммивояжера. Я продаю песни — от двери к двери, из города в город. Я продаю мелодии и слова. А как политик я продаю идеи.

● ПУТИН в шутку попросил меня поработать над российским внешним долгом. Он был безупречно вылизан, каждый волосок на своем месте. Очевидно, он человек большого ума и обаяния. В ответ я рассмеялся, позируя для одной из самых ужасных для меня фотографий. Это было в Генуе на встрече «восьмерки». Город выглядел как линия фронта, многие пострадали во время маршей протеста. Один человек был убит итальянской полицией, а меня фотографировали по другую сторону ограждений, где я смеялся шуткам политиков. Но я приехал туда не задавать вопросы о Чечне. Возможно, мне вообще не следовало приезжать.

● Я ЗНАЮ, что смотрелся бы гораздо лучше, стоя с носовым платком, повязанным на лицо, и с бутылкой зажигательной смеси. Но я глубоко убежден, что только тщательно все обдумав и обеспечив мирную поддержку, мы можем делать свое дело. Это не имеет отношения к правым или левым.

● МОЙ ЛЮБИМЫЙ политик — Горбачев. Он по-настоящему душевный человек, который мужественно следовал своим убеждениям и совершенно открылся для критики. Многие презирают его, поскольку он разрушил эту старую махину. Но без него у двадцатого века мог быть совсем другой конец.

● НИКОГДА не верьте артисту, артисты врут лучше всех. Это их хлеб.

● РЕЛИГИОЗНЫЙ ИНСТИНКТ проявляется в игре, в чтении гороскопов, в йоге — везде. Подразумевается, что мы живем в светском обществе, но я смотрю вокруг: все ударились в религию. Люди полны суеверий, они молятся, когда заболевают раком. Прошло всего двести лет со времен Просвещения, но наука уже снова склоняет голову.

● РАЙ ПОХОЖ на земную жизнь, только без земного зла, которое царапает, кусает и запугивает людей. Так мне кажется, но я не знаю наверняка. Мне не хватает воображения, когда я раздумываю над вопросом «сколько мне будет лет в раю?».

● КОГДА МНЕ НЕЧЕГО СКАЗАТЬ, я сразу пишу об этом песню. Как автор, я не могу соврать. Как исполнителю мне мешают врать долбаные высокие ноты, которые мне постоянно приходится брать. Они не получаются, пока я совершенно не войду в образ. Это делает меня честным на сцене.

● МЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ заниматься благотворительностью, особенно те из нас, кто находится в привилегированном положении. Но куда больше меня интересует справедливость. Наша кампания за отмену долга (кампания Drop the Debt за отмену стомиллиардных долгов беднейших стран мира, в которой участвуют Боно и Том Йорк из Radiohead. — Esquire) мотивирована чувством справедливости. Требовать у внуков выкуп за долги их дедов несправедливо. Не позволять беднейшим из бедных торговать в наших магазинах, рекламируя при этом свободный рынок, — несправедливо.

● ВСЯКИЙ ПИСАТЕЛЬ — ЖУРНАЛИСТ, если он вообще чего-тo стoит.

● Я ЧУТЬ НЕ ПОГИБ в одном из самых страшных терактов в Ирландии. Каждый день, возвращаясь из школы, я проезжал через центр города — я добирался на двух автобусах, с пересадкой. Возле автобусной остановки было кафе, в котором, когда у меня были деньги, я пил кофе или читал музыкальные журналы. Однажды, через пятнадцать минут после того, как я оттyдa ушел, всю улицу, на которой оно находилось, разнесло на куски. Прямо у выхода взорвалась бомба.

● КОГДА ПРОДАЕШЬ МНОГО СВОИХ ДИСКОВ, легко стать мегаломаном и считать, что ты можешь изменить порядок вещей.

● ЕСЛИ ПРОСУНУТЬ в дверь плечо, она может открыться. Потому я каждый раз нервничаю, встречаясь с политиками. Мне кажется, они должны нервничать, ведь я представляю сирых и убогих. И что бы вы ни думали о боге, кто он, существует ли он, большинство согласится, что если бог существует, у него припасено специальное местo для бедняков. Бедняки там, где живет бог.

● ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ были уродским временем: огромные прически, накладные плечи. Я смотрю на восьмидесятые как на некрасивое и негламурное время. U2 — единственное явление восьмидесятых, которое заслуживает внимания.

● Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ВСЕ САМ, а не посредством газет и телевидения. Ты можешь сидеть в прохладной комнате, за зеркальным стеклом процветания, а можешь разбить его и выйти. Я люблю видеть все сам, мне не нравятся подержанные картинки.

● РЕЛИГИЯ МОЖЕТ БЫТЬ враждебна богу. Там, где было убеждение, появляется список инструкций, там, где люди жили по вере, — догма, там, где раньше правил Святой Дух, — общество, управляемое человеком. Послушание приходит на смену послушничеству.

● Я ВСПОМИНАЮ одну мессу в Никарагуа. В самом конце священник достал список убитых. Он называл их по имени: «Родриго Омарес!», и все прихожане откликались: «Presente!». «Мария Гонсалес!» — «Presente!»… Он читал свиток умерших, и паства отвечала: «Presente» — «Присутствует».

● Я ЗНАЮ, ЧТО ИДЕАЛИЗМ НЕ КРУТЯТ ПО РАДИО, его не увидишь по телевизору. В горячей ротации — ирония, сознательность, ухмылка и усталые шутки. Я все это перепробовал. Идеализм всегда в осаде, окруженный материализмом, нарциссизмом и всеми прочими измами безразличия.

● ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ ДЛЯ МЕНЯ БЫЛИ ТЮРЬМОЙ самосознания: «О господи, я делаю деньги! Я, должно быть, хорошо продаюсь. Подожди-ка, я ведь никого еще сегодня не трахнул». Сейчас я не чувствую, что должен кому-то что-то доказывать. Обо мне никогда не говорили «он из тех, кто женится». Но я встретил самую необычную женщину в мире и не мог позволить ей уйти.

● ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ В АФРИКЕ, противоречит всем идеям, в которые мы верим. Идее ближнего, идее цивилизации, идее равенства, идее любви. Вы можете просто забыть обо всем этом. То, что Африка говорит о Европе и Америке, опустошает. Она говорит, что мы построили наши правительства и парламенты на песке, потому что если бы мы правда верили в то, что говорим, мы не позволили бы двадцати трем миллионам африканцев умирать от СПИДа.

● У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУГ ГАГГИ, с которым я дружу с детства. Каждый раз, когда у него был день рождения, что бы он ни получил в подарок, деньги или вещи, он делил все со мною пополам. Он научил меня делиться. Это поразительно, поскольку дети обычно не делятся друг с другом.

● В АМЕРИКЕ каждый придурок может приобрести ствол, а нам довелось повстречать много придурков на своем веку. В конце восьмидесятых мы участвовали в туре памяти Мартина Лютера Кинга. Перед выступлением в Аризоне мне стали угрожать. Это обычное дело, но время от времени полиция и ФБР воспринимают угрозы всерьез. В послании говорилось: «Не выступай больше, а если будешь выступать — не пой «Pride», потому что иначе я разнесу тебе башку, и ты не сможешь этому воспрепятствовать». Конечно, выходя на сцену, я выбросил это из головы, но во время исполнения песни «Pride» я подумал: «О господи! Что если кто-нибудь прячется в толпе или в стропилах здания с пушкой?» Я просто закрыл глаза и допел куплет с закрытыми глазами, постаравшись сконцентрироваться на красоте, внушенной песней. В конце куплета я открыл глаза, и увидел Эдама, вставшего передо мной. В такие моменты понимаешь, что значит быть в группе.

● ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА МОЕГО ОТЦА были «идите на хер». Я лежал с ним в больничной палате, и услышал крик. Поскольку до этого он только шептал, я вызвал медсестру. Она спросила его: «Боб, вы в порядке, вам что-нибудь нужно?» — мы оба наклонились к нему, потому что он стал шептать. «Боб, вы в порядке? Повторите пожалуйста, что вы сказали». Он сказал: «Идите на хер! Вы когда-нибудь отвалите? Заберите меня отсюда. Это же тюремная камера». Это были последние его слова.

● СЛАБОСТЬ ХОРОША ТЕМ, что она заставляет искать друзей. Ты ищешь в других то, чего нет в тебе.
Мелодии, которые я слышу в голове, гораздо интереснее тех, что я могу сыграть. Если бы рядом не было Эджа (Дэйв Эванс, гитариcт U2. — Esquire), который очень одарен музыкально, я потерял бы всякую надежду.

● КТО-ТО СКАЗАЛ: «Не суди обо всех своих поклонниках по тем из них, кого ты встречаешь». Но мне не приходится об этом беспокоиться: поклонники U2 — люди в основном спокойные, и у нас с ними хорошие отношения. Хотя иногда и они заходят слишком далеко. А сумасшедшие, которые отказывают нам в праве на частную жизнь и роются в нашем мусоре, — это не наша аудитория. Когда я впервые приехал в Лос-Анджелес, в 198o-м, я хотел посетить дом Боба Дилана и Брайана Уилсона. Это первое, что пришло мне на ум. Их музыка оказала влияние на всю мою жизнь. Я не мог отплатить им за это, я хотел просто прийти и выразить свое почтение, сказать спасибо. Тогда я подумал, что им, может быть, не хочется выслушивать мои благодарности. И не пошел к ним. Так что я проявляю терпимость. Когда люди приходят ко мне домой, я не гоню их сразу, а объясняю: «Я не могу поговорить с вами сейчас. Почему? Например, потому что в таком случае моя жена разведется со мной».

● НА ПОДСОЗНАТЕЛЬНОМ УРОВНЕ все мы ищем внимания. Мне хватает его на работе, и я избегаю его в частной жизни. Но с другой стороны, сейчас я почему-то беседую с вами для публикации в прессе, почему-то часто я пожимаю руки странным президентам перед камерами. Что говорит об этом ваш карманный психологический справочник?

● ЖЕНА ЭДЖА, Айлинн, дала мне саундтрек к фильму Дэвида Линча «Синий бархат». Я поставил его на автоповтор и заснул. Когда я проснулся, у меня в голове были слова и мелодия. Я подумал, что напеваю песню с саундтрека, но оказалось, что нет. Я записал ее. На репетиции я сыграл эту песню, и повторял: «Какой гений Рой Орбисон». Я сказал, что это могла бы быть его песня, что мы должны закончить ее для него. После концерта раздался стук в дверь. Джон, наш охранник, объявил, что пришел Рой Орбисон и хотел бы поговорить с нами. Все посмотрели на меня, будто у меня выросла вторая голова. Он вошел, этот прекрасный, скромный человек, и сказал: «Мне очень понравился концерт. Не знаю почему, но он меня очень тронул. Нет ли у вас, ребята, песни и для меня?» Позже я закончил песню вместе с ним, и она стала названием его альбома.

● В ЧЕМ РАЗНИЦА между очень хорошей песней и великой? Я думаю, за хорошую песню ты можешь принимать похвалу, а за великую — нет. Ты на нее просто наткнулся. Ты можешь оказаться в том месте, где это случается. Для некоторых людей такое место — хаос. Для некоторых — влюбленность. Для некоторых — ярость. Для некоторых уединение от мира, для некоторых — подчинение миру. Для меня — все вместе

This entry was posted in Наши люди and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *